Инвестиционный парадокс01 февраля 2012 В третьей предвыборной программной статье Путина, при всей резонности и оправданности выстроенных приоритетов, есть положения, которые скорее навеяны данью политической моде, нежели объективным анализом ситуации. Общая конфигурация самих приоритетов вполне обоснована: главное – победа в мировой конкуренции. Для этого необходимо осуществить технологический прорыв, сосредоточив ресурсы на нескольких приоритетных областях. В частности, нужно обеспечить государственную поддержку науки, промышленного развития и инноваций, принудить к последним бизнес, инерционно не желающий тратить на них деньги.
Однако дальше встает вопрос о том, где брать средства, и предлагается путь: привлечение частного бизнеса и его капиталов, особенно зарубежных. А для того, чтобы эти капиталы пришли, Путин по примеру всех рыночных фундаменталистов предлагает "улучшить инвестиционный климат", то есть сделать власть прозрачной, распределение госзаказов – гласным, а главное – победить коррупцию.
Напомним, что к идее привлечения западных капиталов для восстановления отечественной экономики обращался, формулируя основы НЭПа, еще Ленин. Но капиталы в достаточном количестве не пришли, и не потому что коррупция тогда была хоть сколько-нибудь сопоставима с нынешней, а потому что никто не хотел помогать "геополитическому конкуренту".
Но сейчас дело даже не в этом. На самом деле готовность вкладывать средства рождается для капитала не из сказок про "инвестиционный климат", хотя он, конечно, тоже важен в той мере, в какой вложение средств становится привлекательным, то есть надежным и выгодным. Налоги, взятки и прочие составляющие – это на самом деле лишь сопутствующие накладные расходы.
Ведь инвестиционная привлекательность определяется не тем, нужно ли платить взятки и сколько нужно платить налогов – она определяется более общими моментами: прибыльно ли в целом вложение средств в данную страну и данную отрасль.
И кроме прибыльности важны еще два момента: экономическая и политическая стабильность в стране и гарантии возврата долгов. Тем более, что, как и пишет Путин, России нужно привлечение именно "долгих", "длинных" денег.
Если речь идет о том, чтобы дать деньги надолго, для того, кто это делает важны следующие обстоятельства:
возможность располагать средствами, возврата которых можно долго ждать (это могут быть либо другие государства, а им сейчас вообще не до того, либо крупные корпорации);
уверенность в том, что проект, который ты финансируешь, просуществует заведомо долго;
уверенность в том, что долгосрочное вложение даст такую отдачу, которая оправдает отказ от более коротких проектов;
политическая и экономическая стабильность, отсутствие рисков того, что годом позднее произойдет не то революция, не то переворот, не то демократизация, и все начинания доминирующего сегодня политического субъекта останутся в прошлом;
уверенность в преемственности политики и власти, гарантирующей возврат вложенных средств с выгодой.
Исходя из этого более или менее крупные средства вкладываются либо в сильные и стабильные страны с устоявшейся экономикой, либо в страны бурно развивающиеся, но с сильной властью.
С СССР западные партнеры стали взаимовыгодно сотрудничать в период его наивысшего могущества – в 70-80-е годы. Потому что он был силен, стабилен, гарантировал возврат долгов – это было проверено на практике. Но при этом известные центры силы максимально блокировали такое сотрудничество, налагая те или иные санкции и противодействуя тем корпорациям, которые были готовы к сотрудничеству. Поэтому многие намеченные планы тогда так и не были реализованы. Причем, блокировались под предлогом того, что речь идет о "продукции двойного назначения", именно контракты и соглашения в наукоемких отраслях.
В наши дни хорошие деньги и на хорошие сроки даются Китаю, потому что там есть дешевая рабочая сила, хорошая капиталоотдача и сильная стабильная власть. Хотя тоже появляются те или иные сложности, и экономическая напряженность в отношениях с ним нарастает. Но вложено уже слишком много, и к резкому выводу средств из Китая Запад не готов.
Коррумпированность сама по себе плоха, по причинам, которые объяснять не нужно. Но, как ни парадоксально, инвестором она зачастую воспринимается как некая доля участия в бизнесе тех или иных властных интересов. То есть, при прочих равных условиях лучше, чтобы ее не было. Но не всегда, особенно, если речь идет о России. Конечно, инвестор хочет видеть, куда направляются его деньги. Но куда больше он хочет получить от них большую прибыль.
Кстати, коррупция – не столько причина неэффективности экономики, сколько ее следствие. Чиновник берет взятки тогда, когда в иных формах и на ином уровне не заинтересован в осуществлении некоего проекта. Или не знает, сохранит ли свой пост до момента его реализации. Или вообще не уверен, что проект будет доведен до конца. То есть, когда он не видит, как и в какой перспективе этот проект может стать его делом.
За звезду Героя соцтруда можно было в кратчайшие сроки построить новый завод. За орден "За заслуги перед отечеством" – нельзя. Почему – это уже отдельный вопрос.
Что же касается борьбы с коррупцией, то нужно иметь в виду, что последняя – лишь следствие таких отношений, когда все, в том силе и управленческие решения, превращается в товар и подлежат обмену – на другие решения или "всеобщий эквивалент". То есть она – лишь следствие рыночных отношений.
В СССР при Сталине ее не было не столько потому, что ее победили, сколько потому что в значимых масштабах она не успела развиться: почвы не было.
Там, где есть рынок и связанные с ним отношения, там обязательно есть коррупция. Можно назвать страны, где принято сильное анткоррупционное законодательство и с коррупцией ведется "беспощадная борьба". Как в СССР с пьянством. Но развернутая повседневная борьба с коррупцией – лишь следствие ее распространенности.
Коррупции нет только там, где у общества есть сильные объединяющие цели и смыслы. И инвестиции идут не к тем, кто ведет с коррупцией демонстративную борьбу, а к тем, кто умеет их надежно и выгодно возвращать.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Ключи: Владимир Путин, коррупция, инвестиции |
Сергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ
Инвестиции идут к тем, кто умеет их надежно и выгодно возвращать
