Партийный проект российской бюрократии дает сбоиСвоими противниками единороссы считают социалистов и либералов17 июня 2009 Судя по тому, как ведет себя правящий политический класс (а под ним, прежде всего, следует подразумевать партию "Единая Россия"), он не вполне осознает ситуацию, в которой находится сегодня страна. Оптимизм, конечно, дело великое и очень даже необходимое в пору суровых испытаний, однако и тут необходимо чувство меры, чтобы публичное описание реальности не слишком радикально отличалось от самой реальности. По существу, кризис дает возможность власти научиться говорить обществу правду, какой бы горькой и "опасной" она ни была, в ответ она получает его доверие и поддержку. Но, если политики сами боятся этой правды, которая может пошатнуть их рейтинги, и продолжают свои медийные игры с народом, в конце концов это может обернуться настоящей катастрофой.
Видимо, для партии "Единая Россия" такой драматической дилеммы просто не существует, как не существовало совсем недавно самого слова "кризис". Теперь отрицать его наличие, конечно, бессмысленно, зато можно много говорить о беспрецедентно эффективных антикризисных мерах и о главной роли в борьбе с кризисом самой партии. Послушаешь выступления единороссов в очередном телевизионном ток-шоу, почитаешь их заявления в прессе, и создается впечатление, что все у нас хорошо, все под контролем партии власти. И единственное, что порой мешает "Единой России" преодолевать временные трудности – это критика со стороны политических оппонентов. Если бы ее – "огульной и популистской" – не было, страна взглянула бы на свое будущее с еще большим оптимизмом.
Между тем, поводов для оптимизма просматривается довольно мало. Шанс на развитие, который получает Россия благодаря не только экономическому, но и масштабному системному кризису, дан пока только гипотетически, и существует реальная опасность его вовсе не использовать. Поднимутся цены на нефть (чего с нетерпением ждут единороссы) – и все разговоры о необходимости серьезных перемен потихоньку сойдут на нет. Так уже было в нашей новейшей истории. Ведь воспользоваться этим шансом – значит проводить реформы, в том числе и не очень популярные. Проводить реформы – значит жертвовать рейтингом. Жертвовать рейтингом – значит усиливать политических соперников. Так и до демократии можно добраться, а это в планы партии власти, как выясняется, совсем не входит. Это, во-первых.
Во-вторых, несмотря на провальные показатели, которые демонстрирует российская экономика, и несмотря на тревожные прогнозы многих специалистов, по-настоящему кризис мы пока не почувствовали. Все еще впереди – и нынешней осенью, и будущей весной. К тому времени, возможно, и понадобились бы стране успокоительные мантры "Единой России", но они уже пропеты. И вряд ли народ всерьез поверит в то, что "все хорошо и все под контролем". Недавний пример с Пикалево наглядно показал, что этот первый публичный урок кризиса партия власти и сама власть выучили совершенно по-разному. Для исполнительской вертикали итогом этого урока стало селекторное совещание с полпредами, которое провел президент Медведев: он предупредил, что за ситуацию в моногородах будут отставкой отвечать губернаторы, независимо от их заслуг. Но что-то не слышно, чтобы за Пикалево держала ответ "Единая Россия", хотя именно эта партия в данном случае не выполнила свои прямые обязанности, которые ей были даны – "мониторить", контролировать ситуацию в регионах, и хотя бы своему начальству говорить правду о том, что на самом деле творится в стране.
После "накачки" Медведева приморский губернатор Дарькин под свое личное поручительство взял в банке кредит и расплатился с рабочими комбината "Русский вольфрам", которые семь месяцев сидели без зарплаты. И тут же в прессу поступило заявление от главы ЦИК партии "Единая Россия" Андрея Воробьева: "Вопрос с задолженностью по зарплате в размере 6,3 млн. рублей на комбинате "Русский вольфрам" решен. Сегодня в поселке Светлогорье, где находится комбинат, секретарь политсовета регионального отделения партии "Единая Россия" Михаил Витальевич Веселов встретился с представителями местных властей, профсоюзов, работниками предприятия. Деньги уже поступили. К концу дня все 210 рабочих получат зарплату. Кроме того, в результате совещания с руководством муниципальных органов были организованы оплачиваемые общественные работы, решено обеспечить летний отдых детей рабочих на территории края. Мы в тесном сотрудничестве с представителями правительства работаем над ситуацией и в других моногородах. В ближайшее время для нас это будет одним из приоритетных направлений". Смешно, честное слово, читать подобные партийные отчеты про Михаила Витальевича, который наконец-то встретился с местным начальством и рабочими. Даже не понятно, кому они адресованы, потому что в данном случае невозможно скрыть очевидного: "Единая Россия" к погашению зарплаты на этом предприятии не имеет никакого отношения. Что касается контроля за ситуацией в моногородах, то это единороссам поручил лично Путин на встрече с ними 8 июня. А если бы не поручил?
Эту историю с партийной "припиской" заслуг, которых на самом деле не было, может, и не стоило расписывать так подробно, если бы она не была очень характерной для партии власти. Громкие слова об ответственности и эффективности "Единой России", как единственного политического института, на который может опираться власть, звучат очень часто с разных трибун, но не менее часто выясняется, что сам этот институт в большинстве случаев оказывается не работоспособным. Это было понятно и раньше, но кризис еще резче подчеркнул, что партия правящей бюрократии по природе своей не может стать нормальным политическим организмом, она всегда будет действовать по правилам, характерным именно для бюрократии. Более того, бюрократии российской – с подчеркнутой преданностью начальству и строго иерархическим подчинением при одновременном невыполнении своих прямых обязанностей.
Понятно, что когда создавалась "Единая Россия", президенту Владимиру Путину важно было объединить три политические организации ("Единство", "Отечество" и "Вся Россия") в одну не только для создания парламентского большинства, способного быстро продвигать и закреплять в законах реформаторские идеи, но и для того, чтобы они не противостояли друг другу. К тому же новая власть нуждалась в лояльности и в консолидации элит. "Единая Россия" была не просто партийным, но и государственным проектом, однако уже тогда было понятно, что собирание под одну партийную крышу всего чиновничества – федерального и регионального – не сулит в будущем ничего хорошего.
По замыслу, именно "Единая Россия" должна была стать единственной в стране реформаторской партией (поэтому были уничтожены и маргинализированы все другие политструктуры, претендующие на звание реформаторов), но поскольку она вобрала в себя всю российскую бюрократию и практически весь крупный российский бизнес, то произошло то, что не могло не произойти: партия чиновников и капитала уже не была заинтересована ни в экономических реформах, ни в демократическом развитии политической системы. Единственный ее интерес состоял в сохранении собственной власти и собственного бизнеса, в сохранении или постоянном воспроизведении статус-кво.
И хотя сама "Единая Россия" не раз объявляла себя партией реформ, в реальности она могла быть только партией власти. Если исполнительная власть объявляла реформы, "Единая Россия" могла быстро штамповать все необходимые для этого законы. Если власть сворачивала реформы, партия находила самые веские аргументы, чтобы это обосновать. Если власть шла на явно авторитарные меры, сознательно "подмораживая" ситуацию в стране, партия решительно поддерживала все ее начинания. Раньше партия считалась "центристской", но потом решила, что она все-таки "правее центра", так как исповедует идеологию "социального консерватизма", усиленную идеей "суверенной демократии". (На самом деле, как утверждал в свое время Вячеслав Володин, "в основе нашей идеологии лежит политика президента Путина").
Расшифровывая понятие "социального консерватизма", единороссы заявили, что эта идеология основана на патриотизме, а суть ее состоит в том, чтобы сочетать сильную оборонную и социальную политику. При этом они объявили, что их главными противниками являются либералы, которые "обожествляют рынок" и в результате это приводит к "упадку морали, разгулу криминала, экономическим кризисам и обнищанию целых слоев населения", и социалисты, которые "обожествляют государство" и поэтому возникает "тотальный монополизм, бюрократизм, пренебрежение к нуждам конкретной личности, подавление любой частной и экономической инициативы". Эти враги, конечно, находятся за пределами партии власти, а внутри нее довольно мирно уживаются и свои либералы, и свои социалисты, и свои "патриоты". У каждого идеологического направления есть дискуссионная площадка. Однако, если для либеральных консерваторов и консервативных патриотов действуют партийные клубы – "4 ноября" и государственно-патриотический клуб, то доминирующие в партии социальные консерваторы имеют свой центр, который разрабатывает все программы "Единой России" и организовывает сопровождение всех партийных проектов.
Партийные клубы единороссов часто "радуют" российскую общественность своими новыми идеями (об одной из них – о попытке создать в МГУ свою партшколу – "НП" недавно писала). На днях случилась очередная "нечаянная радость" – дискуссия в клубе "4 ноября" по поводу презентации ежегодного доклада Института общественного проектирования о состоянии и перспективах политической системы России. Речь по существу шла о необходимости модернизации страны и путях осуществления этой модернизации в условиях кризиса. Главную опасность, которая может похоронить проект модернизации, участники дискуссии увидели в попытках расширения политической демократии, которые предпринимает сегодня президент Медведев.
Авторы доклада считают, например, что качество современной российской политической системы вполне соответствует состоянию политической нации, состоянию российского гражданского общества и основных общественных институтов. По их мнению, "демократизация не обязательно ведет к демократии, в 90-е годы она привела страну к олигархии". Олигархия России сегодня вряд ли грозит, но если вспомнить о том, что сказали в свое время о связи модернизации с демократизацией такие зарубежные классики политической мысли, как Хантингтон и Линдц, то можно и впрямь испугаться подобных экспериментов. Оказывается, хитроумные авторитарные режимы, пытаясь провести модернизацию и сохранить при этом власть в своих руках, способны даже поделиться властью с оппозицией, чтобы избежать социального напряжения. Они могут также проводить политику "декомпрессии", предполагающую диалог с оппозицией, который потом заканчивается полным ее разгромом и установлением еще более жесткого, диктаторского, режима. Вот такие страшные вещи могут нам грозить, если "Единой России" откажут в политическом монополизме. Только кто, собственно, сможет ей в этом отказать?
Второй тезис заключается в том, что "подвигнуть нашу экономику на инновационный путь можно только путем принуждения" и для этого нужна политическая воля. Тоже любопытная мысль, хотя и не совсем завершенная. Хотелось бы знать, кто именно будет проявлять эту политическую волю к принуждению, и в чем конкретно будет заключаться само принуждение к инновациям. Может, проще организовать "шарашки", как делала другая известная партия, которая тоже проводила модернизацию страны?
Еще одна креативная идея, выдвинутая во время дискуссии, касается системы политического лидерства, которая, оказывается, отлично работает в условиях "ручного режима": "Единая Россия" или властный тандем Медведев-Путин выдвигает 50-60 политических лидеров, которые "придадут работоспособности возглавляемым ими институтам". Вот как просто все решается в партийных клубах! Не находит своего решения здесь только один вопрос – нужна ли нынешней России демократия? "Только очень наивные люди говорят, что при кризисе демократия спасет ситуацию", – заявил, в частности, политолог Андраник Мигранян и подытожил: "Демократия России не нужна". Все единороссы облегченно вздохнули и дружно с ним согласились.
Ключи: кризис, Единая Россия |
Первый публичный урок кризиса партия власти и сама власть выучили совершенно по-разному